Пост 23. Куда идем мы с Пятачком…

Куда мы идем? Какой подход может стать для некоторых заменой практике стремления к лучшему, истинному, правильному при недостаточности оной?

Для понимания того, что я хочу показать, нужны две вещи. Неудовлетворенность собой в плане, за что ни берусь, все как-то не так, нет наполненности, удовлетворенности, не могу сосредоточиться, чего-то не хватает и нет ни желания, ни сил это исправлять, слушая чьи-то советы.
И нужно минимальное понимание, что всякое имеемое откуда-то произошло.
Если первое в наличии, второе по текущей теме подкрепляем современными достижениями в понимании, как организовалась наша система восприятия мира: читаем, например, книжку Савельева "Происхождение мозга" (доступна в Сети). Основное с 16-го параграфа. Этого достаточно, чтобы понять, откуда я начинаю свои подвижки.

Реагирование из однозначности строится по принципу рефлексии: стимул – соответствующая ему реакция, закрепленная в нервной системе как след памяти. Чем сложнее система закрепления реагирования, система памяти, тем доступней интерпретации реагирования, вплоть до таких, которые являются уже ассоциативными относительно наборов их однозначных предшественников. Сложность порождает сложность. И на каком-то этапе эта порождающаяся сложность выглядит как развитие в рамках имеемого, его приспособление к среде, его взаимосрастание со средой со взаимным изменением. А на каком-то – уже как выход из зависимости от среды, возможность встать над стимулом, не замечать его, мочь пропустить его мимо внимания, мочь выбирать, на что еще реагировать, а на что уже нет. Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Мы таковы, на что реагируем.

Мы выражение зависимости от качества воздействующей на нас среды. На что не можем не реагировать – то и есть наше начало. Как мы в этом выражены, уже второе дело. Но пока мы в этой невозможности не реагировать, мы видим себя с точки зрения качества этого реагирования, видим, в зависимости от доступной сложности этого реагирования, в этом целый мир своей личности и пытаемся его описать и навести в нем порядок. Последнее возможно очень ограниченно, потому что такое наше выражение от нас никак не зависит – мы только и всегда все более расширяющиеся, но рефлексии, обязательные, – а тогда уже не важно, какого наполнения, – реакции на внешний стимул.

Мы не можем выбирать, реагировать или нет. Мы можем лишь усложнять реагирование и по случаю насколько-то совпадать в протяженности этого реагирования со следующими неотвратимыми для нас стимулами среды, и соответственно самочувствовать себя по ходу этого совпадалова. Если уже мозг отметил стимул как достойный реагирования и запустил гормональный ответ, мы будем его собой выражать, что бы ни думали по этому поводу и ни хотели в это или иное время. При этом мы можем сдержать внешний выход реакции, сократить его, скорректировать, выплеснуть наружу – получить при этом невроз или нежелательный исход ситуации, но мы не можем не выражать это хоть как-то.

Среди нас есть Минеральные выразители реагирования, их рефлексии явно выражены как таковые, для них невозможны ответы за пределами как положено, как принято, как научили, как надо. Они боятся сделать не так, потерять лицо, быть не как все, выбиться из принятой нормы. И в каждом из нас есть такие выражения относительно каких-то по роду этого, которые для нас обязательны и обойти которые мы не можем – мы в них Минеральны. И всякое отношение к чему угодно начинается с такого – однозначного в реакции на него выражения, коль оно замечено как стимул и необходимость реагирования, – но может остаться в нем, а может выразиться в разной степени зависимости, вплоть до мгновенно проходящей, например, при переборе доступных способов реагирования.

Минеральное выражение протяженно по степени своей выраженности. Можно иметь в базе возможностей реагирования сильно ограниченный набор доступных реакций по роду этого, а можно более широкий, или такой широкий, что он дает возможность манипулирования определенной сложностью среды в ее взаимодействии с тобой. Такой широкий, что позволяет изменять среду под себя в пределах ограничения достигнутой сложности ее видения. И пока ты таков – расширение сложности составляет основу твоего видения, а так и составляет твой мир, его наполнение и границы, его перспективы, его законы, описываемые твоей наукой, его культуру, любые иные его основы.

Ты сложно рефлексируешь в рамках доступной сложности восприятия. И не более того. И кажется, что эта сложность будет нарастать постоянно, пока не охватит всё, которое тогда и будет таким образом покорено. Нет, так не будет. Чем больше сложность, тем больше всего – покорение откладывается каждым витком этого процесса. При этом всякое дискретное выражение чего угодно, – уж коли оно материально, представляется так, – конечно ограничено. А так и пределы наращивания сложности, сложенности этих дискретий – ограничены. Поэтому по естеству развития мира сложность является степенной его выраженностью, но не сутью.

И за Минеральными идут Растительные его выражения. Растительные не лучше, больше, шире, сложнее, гармоничнее, совершеннее видят все то же. Растительные акцентно чаще Минеральных могут не замечать стимулы среды, игнорировать их, не застревать в однозначности реагирования надолго. Они еще не могут оценить это свое выражение как самоценное, но его навязчивое наличие приводит к коллапсу привычного видения, к развалу стройности, определенности, понятности в привычном Минеральном видении, к его неудобству по неосознаваемым причинам, а через это к поиску других возможностей взаимодействия.

При этом по привычке ищется другая, подходящая сложность – другие науки, подходы, воззрения, школы, практики, модели, люди, окружение, занятия. И что-то периодически находится, совпадая с все еще Минеральным у тебя. Оно кажется решением этого эндогенного стремления к непонятно чему, но для многих оказывается временным, потому что по их Растительной сути им не другая сложность, и не сложность в другом нужна, а потеря зависимости от нее. И если находится выразитель такой потери, взаимодействие с ним катализирует осознание своих возможностей потери сложности как тебе подходящего, как своего, родного, как твоей сути.

Тогда ты ищешь такое взаимодействие, расширяешь его ровно настолько, насколько в тебе есть этой сути, и постепенно переходишь с сознательного видения через сложность обязательных рефлексий, на сознательное их покидание, какими бы они ни были. А так как это твоя суть, такое достижение становится показателем твоей самоудовлетворенности. При ее достаточности такое взаимодействие становится основой твоего принятия мира и себя в нем. Ты становишься Животным его проявлением.

Животное проявление – это возможность осознанно наблюдать имеемые у себя зависимости оставшихся Минеральных выраженностей и переживать их все более приближенно к их здесь и сейчас, вплоть до минимально опознаваемого гормонального отклика на стимулы среды, какой бы силы и сложности они ни были (стимул есть, мозг его опознает как таковой, как и прежде, но команды на развитие гормонального реагирования не дает) – соответственно этому и поведенческая реакция: она за пределами непреодолимой зависимости, что невозможно при сколь угодно развернутом гормональном ответе.

Постепенность этого осуществления – выход из полной неосознаваемой зависимости в осознание возможности независимости и реализация таковой – становится смыслом жизни, с каждым этапом все более удобным, прогнозируемым, подходящим именно тебе, вплоть до полной удовлетворенности собой и окружающим, что бы, – как и прежде, независимо от тебя, – ни происходило. Мир все тот же, но теперь уже в достаточно широких пределах не важно, какой. При этом в нем ничего не нужно менять, ничего не нужно в себе целенаправленно перестраивать, тренировать, практиковать, учить, чтобы так было. Нужно только достаточное взаимодействие с уже имеющим такое свое выражение. Достаточное тебе, что определяется только по его ходу, шаблонов быть не может. Могут быть рекомендации, исходя из опыта уже прошедших начало этого пути, к которому ты только подступаешься.

Оставить Комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *